Так, в книге современника Цезаря поэта Катулла четверть стихотворений посвящена, как известно, несчастной любви к жестокосердной красавице Клодии. Но больше половины книги составляют дружеские перебранки, вольные шутки и застольные экспромты, принятые в кружке молодых знатных римлян — тогдашней золотой молодежи.

Почти тысячелетием позже в Японии появился и расцвел жанр под названием “рэнга” — цепочки из чередующихся двух- и трехстиший, сочинявшихся “по кругу” собравшимися вместе поэтами, — и тоже, я полагаю, не без употребления разнообразных напитков...

А в это время в Европе монахи-грамотеи изощрялись в самых невероятных фокусах на своей схоластической латыни: писали длиннейшие акростихи и нагромождали аллитерации, компоновали трактаты и поэмы, где все слова начинались на одну букву или, наоборот, где какая-то буква избегалась.

Новый толчок литературным играм в Европе дало повсеместное распространение рифмы: “Ухо обрадовалось удвоенным ударениям звуков; побежденная трудность всегда приносит нам удовольствие — любить размеренность, соответственность свойственно уму человеческому. Трубадуры играли рифмою, изобретали для нее всевозможные изменения стихов, придумывали самые затруднительные формы: явились virelai, баллада, рондо, сонет1 и проч.”, — писал Пушкин. В Новое время рифма породила самую, наверно, известную литературную игру — les bouts rims, буриме, сочинение забавных стишков на заданные рифмы, которому предавались дамы и кавалеры (не отсюда ли пошли названия “мужская” и “женская” рифма?) во французских салонах XVII века.

В большой моде был там и жанр bon mot — отрывочных острых высказываний, которые герцог Ларошфуко и другие даже издавали отдельными книгами, то есть опять-таки рассматривали их как самую настоящую литературу.
(По материалам сайта "Журнальный зал")